В шотландском Глазго стартовал главный мировой саммит по климату — 26-я сессия конференции сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата, сокращенно — COP26. Это крупнейшая встреча с 2015 года, когда аналогичное мероприятие прошло в Париже. TEKFACE опросил экспертов о том, чего ждать от саммита и какой будет риторика России в климатическом диалоге.
Как уже отмечалось, целью саммита станет приближение к исполнению цели, зафиксированной в Парижском соглашении шесть лет назад — удержать рост глобальной средней температуры ниже 2 °C и приложить усилия для ограничения роста температуры величиной 1,5 °C. Считается, что это пороговый уровень, сверх которого изменение климата может оказать длительное и необратимое воздействие на экосистемы. По мнению ряда экспертов и аналитиков, принятых мер для этого недостаточно, переход на низкокарбоновую энергетику и сокращение эмиссии парниковых газов должны происходить быстрее.
Напомним, что конференцию предваряли несколько энергетических кризисов. Зимой в США из-за аномально холодной погоды стоимость электроэнергии меньше чем за сутки выросла больше чем на 1000%, а ветряки попросту замерзли. А осенью из-за отсутствия ветра они не спасли и Европу, и стоимость газа взлетела почти до $2000 за тысячу кубометров.
«Последние события показывают, что стабильность силы ветра переоценена. По оценкам климатологов, сила ветра в Европе в сентябре-октябре этого года оказалась на 15% ниже исторических уровней, что негативно сказалось на производстве ветровой электроэнергии», — отмечал глава «Роснефти» Игорь Сечин, выступая на Евразийском экономическом форуме в Вероне на прошлой неделе.
Уже неоднократно с различных трибун отмечалось, что первоочередной задачей энергоперехода должна стать надежность поставок энергии, а не стремление угодить популистским лозунгам. И в первую очередь речь идет о технологическом развитии энергетической отрасли.
Безусловно, и в Глазго будет обсуждаться нынешний энергетический кризис в Европе, хотя вряд ли он станет темой основных сессий. Но его будут разбирать с разных сторон, в том числе не без внимания останется тема интерконнекторов. В этом контексте Россия могла бы быть очень интересна, так как у нас огромные территории, тут всегда где-нибудь дует ветер или светит солнце, что позволяет получать «зеленую» энергию.
По мнению Николая Иванова, доцента кафедры международного нефтегазового бизнеса РГУ нефти и газа (НИУ) имени И. М. Губкина, сейчас «дебаты идут о вопросах второстепенных».
«А именно, как считать периоды отчетности – пять 5 или десять лет, какие обязательства брать, как обеспечивать финансирование. Нужно, чтобы развитые страны вкладывали в климатические программы в развивающихся странах по $100 млрд в год, а они этого не особо хотят», — отмечает собеседник TEKFACE.
«Важный вопрос, который мог бы ускорить все низкоуглеродное движение, относится к 6 статье Парижского соглашения, которая единственная не согласована и не принята. И видов на ее принятие немного, стороны погрязли в мелких и процедурных вопросах. Эта статья получила название Механизм устойчивого развития (МУР) и по сути должна определить контуры мирового углеродного рынка. Договоренности по этой статье должны обеспечить прозрачность транзакций, исключить двойной учет единиц сокращения выбросов и гарантировать получение глобального нетто-эффекта от торговли углеродными единицами», говорит Николай Иванов.
Основное, что изменилось за шесть лет между Парижем и Глазго — переход низкоуглеродной повестки из добровольно-вынужденной моды в разряд ключевых инструментов международной конкуренции, как торгово-экономической, так и геополитической.
Поэтому России важно будет отстоять свою позицию по ряду вопросов. Это и наше желание учитывать в рамках трансграничного углеродного регулирования секвестрационные проекты в стране, и вообще создать некую единую систему торговли углеродными единицами, если не в масштабах мира, то хотя бы в Европе.
По словам, Алексея Белогорьева, заместителя главного директора по энергетическому направлению, Институт энергетики и финансов, «европейское ТУР – опасный прецедент «частных» инициатив в отсутствии общих правил. Если мир пойдет по этому пути, он утонет в противоречиях. Одна из главных идей, с которой в Глазго едет российская делегация, – разработка механизма взаимного признания углеродных единиц – как раз попытка упорядочить надвигающийся хаос. По сути, миру нужна низкоуглеродная ВТО 2.0», — говорит собеседник TEKFACE. Он отмечает, что особняком стоит энергетическая составляющая декарбонизации.
«Крайне полезно, что Глазго в 2021 году предшествовала череда отрезвляющих региональных энергетических кризисов. Декарбонизация расшатывает традиционные устои энергоснабжения, не предлагая пока полноценных замен. Отсюда неопределенность судьбы газовой и атомной энергетики, избыточный оптимизм в отношении отказа от угля и нефтепродуктов, неподготовленность бурно растущих ВИЭ к новой роли в энергосистеме, не вполне ясные перспективы водорода и аммиака. Понятно, что никакого единого и универсального решения не появится. Свой путь у ЕС, другой у США, совсем третий у Японии, четвертый у России. Но необходимы общие критерии и уважение к чужому выбору. Пока нет ни того, ни другого. Задача Глазго – попробовать их обрести», — говорит Белогорьев, заключая, что не «не ждал от Глазго больших формальных прорывов, хотя они и не исключены. Такого рода встречи, прежде всего, задают вектор развития. Неформальные коммуникации здесь, пожалуй, важнее, чем подписанные документы».
По словам Михаила Юлкина, главы компании «КарбонЛаб», эксперта Международного центра устойчивого энергетического развития под эгидой ЮНЕСКО, еще один важный момент решений, по которому он ожидает от саммита в Глазго, это сжигание угля. По его словам, много раз предпринимались попытки отказаться от угля, создавались различные противоугольные альянсы, однако Конференции сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата официальных решений по углю не принимала, даже рекомендательных. Возможно, на этот раз ситуация изменится и одним из решений Конференции в Глазго станет призыв ко всем странам прекратить практику сжигания угля как можно скорее — к 2035 году, а, возможно, и раньше.
В разговоре с TEKFACE Максим Канищев, руководитель научного проекта в области повышения энергоэффективности и снижения выбросов в атмосферу ANSELM отметил, что главный вопрос, который будут обсуждать на конференции: «Что удалось сделать с 2015 года, когда было подписано Парижское соглашение по климату, и удалось ли остановить катастрофу?».
«Ответ на это, впрочем, уже есть и генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш и Грета Тумберг заявляют об одном – сделано катастрофически мало и мы находимся перед точкой невозврата. COVID-19 и связанное с ним замедление экономики не стали спасительной соломинкой человечества от глобального потепления. У России при этом есть и свои, национальные приоритеты. Первый – это признание атомной энергии «зеленой». Россия – лидер в строительстве АЭС и такое признание даст нам такие конкурентные преимущества, а которых многие не смеют и мечтать. Вероятность, что это случится – высокая. В одном строю с нами еще 10 европейских стран, включая Францию», — отмечает собеседник TEKFACE.
По словам Сергея Ежова, главного экономиста VYGON Consulting, в основе российской повестки, кроме угольной темы, будет учет поглощающей способности лесов, а также создание механизма финансирования российских проектов по сокращению выбросов за счет зарубежных источников.
По сего словам, Россия также обладает огромным потенциалом природных хранилищ СО2, составляющим, по оценке VYGON Consulting, 1,2 трлн тонн.
«Поскольку, по оценкам, для достижения углеродной нейтральности потребуется захоронение к 2050 году 5-7 млрд тонн СО2 в год, то уже сейчас требуется активная работа по созданию международных механизмов учета проектов в этой области. В свою очередь и в России должна быть создана нормативная база и механизмы стимулирования проектов по улавливанию и захоронению СО2.
Еще один вопрос в повестке конференции, напрямую касающийся России, – это выбросы метана, который на сегодня не включен в системы углеродной торговли, хотя глобальный потенциал потепления у метана в 25 раз выше, чем у СО2. Поэтому создание международных механизмов финансирования проектов по сокращению выбросов метана – также в интересах России»,- заключает экономист VYGON Consulting.
Напомним, что в конференции примут участие делегаты из почти 200 стран, включая около 100 глав государств и правительств, к ней привлечено значительное внимание медиаресурсов. Как уже неоднократно отмечалось, целью саммита станет приближение к исполнению цели, зафиксированной еще в Парижском соглашении шесть лет назад, в частности, удержать рост глобальной средней температуры «намного ниже» 2°C и «приложить усилия» для ограничения роста температуры величиной 1,5°C.
